Верховный Суд напомнил: по налоговым преступлениям процессуальная форма важнее обвинительного запала

По приговору Зюзинского районного суда г. Москвы от 3 июня 2024 года Паравозин М.О. и Золоторевский С.Ф., ранее не судимые, были признаны виновными в уклонении от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, и осуждены к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком два года.[Вложение]
Апелляция уточнила лишь редакцию нормы — указала, что каждый из них осуждён по тем же пунктам «а», «б» части 2 статьи 199 УК РФ, но уже в редакции Федерального закона от 6 апреля 2024 года, оставив выводы о виновности и вид наказания без изменения.

Второй кассационный суд общей юрисдикции в 2025 году, казалось бы, ограничился косметикой: признал в качестве смягчающего обстоятельства добровольное частичное возмещение имущественного ущерба по части 2 статьи 61 УК РФ и снизил срок наказания до 1 года 10 месяцев лишения свободы, сохранив условный характер приговора.

Лишь в Верховном Суде спор по‑настоящему «развернулся» в процессуальную плоскость. Адвокат в кассационной жалобе обратил внимание на то, что на момент возбуждения уголовного дела решение налогового органа о привлечении к ответственности за налоговое правонарушение не вступило в законную силу, а значит, были нарушены требования части 1.3 статьи 140 УПК РФ. Судебная коллегия поддержала эту линию.

Ключ к пониманию позиции Верховного Суда – в связке трёх норм: части 1.3 статьи 140 УПК РФ, пункта 3 статьи 82 и пункта 3 статьи 32 Налогового кодекса РФ, а также в пункте 5 постановления Пленума ВС РФ № 48 от 15.11.2016 года.

Часть 1.3 статьи 140 УПК РФ устанавливает, что поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных статьями 198–199.2 УК РФ, служат только материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Пункт 3 статьи 32 НК РФ детализирует этот порядок: налоговый орган обязан направить материалы в следственные органы лишь в том случае, если в течение 75 дней со дня вступления в силу решения о привлечении к ответственности за налоговое правонарушение у налогоплательщика не хватает денежных средств для исполнения обязанности по уплате недоимки, пеней и штрафов в полном объёме. На это отводится ещё 10 дней с момента выявления соответствующих обстоятельств.

Пункт 5 постановления Пленума ВС РФ № 48 подсказывает судам, как проверять соблюдение этой конструкции: необходимо установить, вступило ли решение налогового органа в законную силу и исполнена ли обязанность по уплате сумм, указанных в этом решении. То есть суд должен выйти за пределы формального «материалы из налоговой есть» и проверить, были ли эти материалы направлены в строгом соответствии с налоговым законодательством.

Коллегия прямо указывает на «бланкетный характер» части 1.3 статьи 140 УПК РФ: она отсылает как к общим нормам НК РФ (п. 3 ст. 82), так и к специальным (п. 3 ст. 32 НК РФ). Проще говоря, без соблюдения налоговой процедуры возбуждение уголовного дела по статье 199 УК РФ оказывается изначально порочным.

Материалы дела показывают характерную «перевернутую» хронологию. В мае–июне 2022 года в распоряжение следствия поступают акт выездной налоговой проверки, книги покупок и продаж, банковские выписки, оборотно‑сальдовые ведомости, протокол допроса директора и иные документы, направленные инспекцией ФНС России № 28 по г. Москве.

6 октября 2022 года на основании рапорта об обнаружении признаков преступления и материалов проверки следователь возбуждает уголовное дело по пункту «б» части 2 статьи 199 УК РФ

И только затем, уже по запросу следствия от 20 декабря 2022 года, к материалам дела приобщается копия решения налогового органа № 14/72 от 9 сентября 2022 года о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Верховный Суд обращает внимание, что нижестоящие суды, хотя и обсуждали довод защиты о нарушении части 1.3 статьи 140 УПК РФ, сосредоточились лишь на формальной проверке: поступали ли из налоговой какие‑то материалы и содержали ли они сведения о налоговом правонарушении. При этом особенности возбуждения дела именно по статье 199 УК РФ, включая необходимость соблюдения порядка и сроков, установленных пунктом 3 статьи 32 НК РФ, были оставлены без анализа.

Иначе говоря, суды ограничились оценкой «были ли материалы», но не задали принципиально важный вопрос: могли ли эти материалы вообще быть поводом для возбуждения дела на тот момент, учитывая, что решение о привлечении к налоговой ответственности ещё не вступило в силу и установленный Налоговым кодексом порядок направления материалов не был соблюдён.

В соответствии с частью 1 статьи 401.15 УПК РФ основаниями для отмены приговора в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного или уголовно‑процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Верховный Суд прямо указывает, что по данному делу такие нарушения допущены, и они связаны именно с процедурой возбуждения уголовного дела.

Коллегия подчёркивает: особенности возбуждения дел по статье 199 УК РФ – это не факультативный элемент, который можно проигнорировать ради «борьбы с уклонением от налогов». Бланкетная норма части 1.3 статьи 140 УПК РФ требует строгого следования налоговому законодательству, а не его вольной интерпретации.

То, что эти обстоятельства «имеют существенное значение при проверке законности процедуры возбуждения уголовного дела», суды первой, апелляционной и кассационной инстанций проигнорировали, не дав им должной оценки. Это и стало ключевой причиной отмены всех трёх судебных решений и направления дела на новое рассмотрение.

Важно, что Верховный Суд не стал влезать в фактический спор о виновности или невиновности обвиняемых: с учётом части 7 статьи 401.16 УПК РФ вопросы доказанности обвинения, оценки показаний и документов отнесены к компетенции суда первой инстанции при новом рассмотрении. Кассация здесь выступает не как «четвертая инстанция по существу», а как гарант соблюдения процессуальных рамок.

Это определение полезно прочитать и процитировать как минимум в трёх контекстах.

Во‑первых, для следственных органов и прокуратуры. Верховный Суд ещё раз подчеркнул: борьба с налоговыми преступлениями не оправдывает пренебрежение процедурой, специально выстроенной законодателем для защиты законных интересов бизнеса.

Направление материалов налоговым органом до вступления в силу решения о привлечении к ответственности, игнорирование 75‑дневного срока и 10‑дневного периода на направление материалов – это не «ускорение работы», а нарушение, способное привести к полной отмене приговора.

Во‑вторых, для защиты по налоговым делам.

Это решение – готовый ориентир, как выстраивать процессуальную линию:

• поднимать вопрос о соблюдении части 1.3 статьи 140 УПК РФ с самых ранних стадий;

• анализировать, когда именно решение инспекции вступило в законную силу и какие суммы были фактически уплачены;

• проверять, были ли материалы направлены в строгом соответствии с пунктом 3 статьи 32 НК РФ: по срокам, объёму, основанию.

В‑третих, для судов первой и апелляционной инстанций. Верховный Суд фактически даёт прямую методичку: при рассмотрении жалоб на возбуждение уголовных дел по налоговым составам нельзя ограничиваться общими фразами «повод имелся, основание было». Необходимо восстановить всю цепочку: налоговая проверка – решение инспекции – вступление решения в силу – исполнение/неисполнение обязанности по уплате – направление материалов – возбуждение уголовного дела.

Дело Паравозина и Золоторевского – ещё одно напоминание о том, что в налоговых уголовных делах процессуальная форма – это не пустой ритуал, а реальная гарантия от произвольного уголовного преследования предпринимателей.

Когда закон говорит: «поводом служат только материалы, направленные налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах», он имеет в виду не просто «любые бумаги из налоговой», а результат строго регламентированной процедуры, где у налогоплательщика есть шанс оспорить решение инспекции и исполнить обязанность добровольно.

Верховный Суд в своём определении по делу № 5‑УД26‑43‑К2 аккуратно, но жестко напоминает всем участникам процесса: нельзя перепрыгивать через эти стадии в погоне за статистикой раскрываемости. Иначе даже самый «красивый» по фактуре приговор окажется нежизнеспособным уже на уровне кассации.